2.

Санд осмелилась. Она, женщина, осмелилась отстаивать своё право на удовольствие и на сексуальную свободу, которая была исключительно уделом мужчин. В последствии мужчины ей за это отомстили, представляя мужеподобной, ту, что была самим олицетворением  женственности. Ей окажет почтение даже тот любитель и знаток женщин, каким был Альфред де Мюссе, объявляя: «Это женщина, женщина из женщин, что мне приходилось встречать».

Жорж Санд не более мужеподобна, чем фригидна! Она самая что ни наесть женщина: в высоту едва метр пятьдесят восемь, обладает превосходными манерами, умеет вести хозяйство. Она распоряжалается Ноаном так же превосходно, как это делала её бабушка  Мадам Дюпэн Франкой. Она ухаживает за садом и переписывает кулинарные рецепты. Санд присуща черта «практичной женщины», той самой, которая в наше третье тысячелетие не пренебрегает журналами с кулинарными рецептами и статьями про здоровую жизнь.

Да, Санд – это совершенная женственность и её чувствительность не знает границ. Она считает деревья и растения живыми существами, задавая следующий неразрешимый вопрос: «Кто вам сказал, что срезанное или сломанное растение не страдает?»  Как некоторые из наших современников она живет в полном единении с царством флоры: «Я принадлежу природе полевых трав, воды и солнца, вот всё, что мне нужно». Она может впасть в экстаз при виде розы и войти в транс, как это сделает в начале 20-го века Анна де  Ноайль[1]. «Я обожаю розы, это дочери Бога и человека, красоты восхитительных полей, которые мы сумели сделать несравненными принцессами; и для нас, в благодарность, они ярко пылают во время цветения», — пишет она Альфонсу Кару 10 декабря 1863 года. Перед нами больше не «львица из Берри», как прозвали её современники, она словно пылающая роза Берри, прославляющая саму королеву цветов.

Эта предельная чувствительность, эта любовь к розам, это возбуждение, с которым она принимается изготавливать варенья из груш, все эти знаки истинной женственности, которыми владеет Жорж Санд, не мешают ей показывать, когда это необходимо, волю, которую охотно можно было бы квалифицировать как мужскую, кроме того что эта черта не принадлежит совсем сильному полу и проявляется так же прекрасно как у шофёра такси, который хочет вам навязать свой маршрут, как и у пресс-атташе, который желает вам всучить для критики книгу какого-то автора.

Жорж Санд умеет использовать это проявление воли в несметных областях, столь же прекрасно, чтобы быстро написать роман – она заканчивает «Чертово болото» за четыре дня – сколь для того, чтобы соблазнить Шопена, который, сначала сдержанный, теряет чувство меры перед такой решимостью и уступает.

Эта сила соблазнения скрывается у Санд под видом безучастности, бесстрастности, даже бесчувственности. Не верьте, это спящая вода, скрывающая вулкан. Созданная из огня, Санд знает, как играть саламандрами и пересекать горящие угли без особых сожалений, что бы при этом она не говорила. В конце концов, никакое «небесное объятие» не отворачивает её на долгое время от её чернильницы и рабочего платья. В этом, она удивительно напоминает сегодняшних женщин, которые предпочитают работу любви, бюро интимному алькову. Наслаждения программным обеспечением заменяют наслаждения седьмого неба. Это революция, от которой мужчины  третьего тысячелетия понесли убытки, и которой Жорж Санд оказывалась предвестником. Здесь она предвосхищала некоторых героинь Колетт[2], таких как Алис и её сестёр, которые в романе «Тутунье» смотрели с пренебрежением на любовь, неосмотрительно всем внешним видом  говоря: «Подвинься, мой дорогой, исчезни… Перед тобой голод, беспощадность и потребность смеяться». Не забывая при этом о необходимости прекрасно выглядеть, быть в форме.

Что касается формы, Жорж Санд этим вновь восходит к тем, кто сегодня представляет себя провозвестником здорового образа жизни. Санд обрела свою форму, будучи умеренной в питании и в течение всей своей жизни пронеся вкус воды и прогулки. Она ненавидела вино и пила только сладкую воду. Она ела мало и обедала обычно крылышком цыплёнка. Она измеряла своими шагами всю округу Берри в поисках своих маленьких Фадетт и Франсуа-найдёнышей. При таком режиме она была переполнена не иссякающей энергией и могла сотворить за двадцать четыре часа то, что другие упорно делали  неделю.



[1] Anna de Noailles — (15 ноября 1876 — 30 апреля 1933) — французская поэтесса, хозяйка литературного салона. (Прим. переводчика).

[2] Sidonie-Gabrielle Colette (28 января 1873— 3 августа 1954) — французская писательница, одна из звёзд Прекрасной эпохи; член Гонкуровской академии с 1945 года. (Прим. переводчика).

Оставить комментарий