Руми. Н. Османов (Предисловие к сборнику стихов, 1957г.).


В начале ХIII века на Среднюю Азию и Иран неумолимой лавиной надвигались орды Чингиз хана. Огромная империя хорезмшахов могла выставить значительно больше войск, чем монгольские полчища, но государство хорезмшахов раздиралось внутренними противоречиями и междоусобицами. Слабовольный шах Мухаммед не смог собрать свои военные силы, чтобы дать решительное сражение. Правители отдельных частей государства были разбиты монголами поодиночке, такие большие города, как Бухара, Самарканд, Ургенч и другие, были взяты штурмом. Попытки талантливого полководца, сына шаха Джалалуддина, объединить силы и оказать сопротивление натолкнулись на противодействие влиятельных феодалов и придворных, не заинтересованных в возвышении и восшествии на престол сильной личности.

 Предвидя надвигающуюся опасность, отец будущего поэта Руми Бахауддин в 1220 году покинул древний город Балх (ныне на территории Афганистана) [бывшем в то время крупным городом иранской провинции Хорасан (по новейшим исследованиям американских и таджикских ученых — в Вахшской долине Таджикистана)]. Его сыну Джалалуддину тогда было четырнадцать лет Бахауддин намеревался совершить паломничество в Мекку, а затем поселиться где-либо в отдаленной стране, не подвергая себя и семейство жестоким гонениям монгольских завоевателей.

По отцу род Бахауддина возводили к первому халифу Абу-Бекру (632-634). Существует предание, что мать Бахауддина была принцессой из дома хорезмшахов, и что шах Мухаммед покровительствовал Бахауддину как выдающемуся суфийскому проповеднику.

Биографы Руми утверждают, что по пути в Мекку Бахауддин остановился в городе Нишапуре у крупнейшего поэта и теоретика суфизма Фаридуддина Аттара и что престарелый поэт подарил мальчику рукопись поэмы «Асрар-наме». Однако источники не сообщают об этом факте достоверных сведений. По-видимому, эта легенда обязана своим происхождением тому факту, что Аттар и Бахауддин принадлежали к одному течению суфизма.

 Через Багдад Бахауддин отправился в Мекку и через Сирию направился в Эрзинджан (в Малой Азии). Правитель этой области Бахрамшах (Бахрамшаху была посвящена поэма Низами «Сокровищница тайн») оказал ему свое покровительство. Бахауддин пробыл несколько лет в Ларенде. В этом городе Джалалуддин женился в возрасте восемнадцати лет на Гоухархатун, дочери выходца из Самарканда. От этого брака впоследствии родились сыновья Султан-велед (писавший стихи по-турецки) и Алауддин.

В 1229 году Бахауддин был приглашен в Конью [ныне — Турция] султаном Алауддином Кей-Кубадом, при котором сельджукское государство в Малой Азии достигло вершины своего могущества. Этот правитель вел успешные войны с соседями (главным образом, с Византией и крестоносцами) и расширил свои владения. При нем выросли города, строились большие здания, развивалась торговля. Султан Алауддин покровительствовал ученым, поэтам, суфиям, стараясь через их посредство завоевать симпатии широких кругов населения. В Конье Бахауддин стал официальным проповедником и преподавате- лем медресе. В 1231 году, после его смерти, Джалалуддин занял место отца.

В течение нескольких лет Руми [«Рум» — так называлась Малая Азия] совершенствовал свои знания в светских науках в различных городах Сирии. Вернувшись в Конью в 1238 году, Руми стал преподавать в медресе богословские дисциплины и читать проповеди. Жизнь его в кругу семьи протекала спокойно, в достатке.

 В 1239 году Руми подружился с прибывшим в Конью странствующим суфием Шамсом Табризи. Под влиянием бесед с Шамсом Руми бросил свои занятия и должность. Это вызвало недовольство его друзей, обвинявших странствующего суфия в колдовстве и неверии, а его нового последователя — в умопомешательстве. Духовенство также было возмущено тем, что Руми превратился в монашествующего суфия и проводил большую часть времени в мистических радениях.

 В 1242 году Шамс Табризи исчез во время уличных беспорядков, труп его не был обнаружен. Руми два года безуспешно искал своего друга. Отчаявшись найти потерянного наставника, Руми вернулся в Конью и целиком посвятил себя суфийским проповедям. Он не занимал официальной должности, но слава и почет его росли с каждым днем. Он пользовался большим авторитетом среди многоплеменного населения Коньи, к нему стекались люди разных вероисповеданий. Руми имел влияние при дворе; всемогущий сельджукский везир Муинуддин Парвана считал себя его учеником. К этому времени относится основание им суфийского ордена моулави (хотя сам он не встал во главе его) [От арабского слова «моулана» (наш господин) — почетного титула Руми]. [Или Мевлеви «Танцующих дервишей»].

В этот второй период жизни были написаны философские и поэтические произведения Руми. Свои газели он подписывал именем Шамса Табризи, и потому его лирический сборник называется «Дивани Шамси Табризи».

 По просьбе главы ордена Хусамуддина Руми взялся написать книгу, которая излагала бы основы суфизма наподобие «Хадика» известного суфийского поэта Санаи. Он назвал свой труд «Маснави» [«Маснави» (сдвоенный) называются поэмы с парной рифмой]  (1273). «Маснави» состоит из шести книг и содержит около пятидесяти тысяч стихотворных строк.

 Руми оставил также философские сочинения, из которых наиболее значительным является «Фихи ма фихи» («О вещи в себе»).

 Руми называют соловьем созерцательной жизни. Его лирика — вершина суфийской поэзии, а «Маснави» — энциклопедия суфизма, хотя ей не хватает систематичности.

Суфизм зародился в ремесленных городских кругах, недовольных богатством и роскошью феодальной знати. Суфии порицали земные богатства, осуждали показное благочестие официального исламского духовенства, учили, что любовь к людям и добрые дела значат неизмеримо больше, нежели отправление внешних религиозных обрядов. Вместе с тем они проповедовали, что личность может совершенствоваться лишь путем отречения от земного, сосредоточенностью в себе.

 Первые суфии были аскетами, но в дальнейшем в суфийские ордена вступили и богатые феодалы и придворная знать, лишь на словах признававшие суфийские положения о любви к людям… Основным мотивом суфийской поэзии была любовь к божеству, выступавшему под именем «истины», «возлюбленной», «друга». Была разработана мистическая терминология, которая со временем утратила свое значение, и в иных стихотворениях даже трудно определить, о мистических категориях идет речь или о земных. Так обстоит дело и со многими газелями Руми

 Сборник газелей Руми «Дивани Шамси Табризи» — зов сердца, голос души. Об источниках своего вдохновения он пишет:

 

 Я милостыни у людей не брал,

 То, что велело сердце, я сказал. (Перев. В. Державина).

Оставить комментарий