Из сборника «Ровеснику», 1962.

Песня Индии.

 

Пела женщина,

                        глаза полузакрыв.

Пела женщина на странном языке…

И звучало слово каждое

как взрыв,

повторяющийся эхом вдалеке…

Эта песня иссушала,

                                 песня жгла,

непонятными путями

                                  к сердцу

                                                шла,

нервной дрожью шла

                                   по спинам и бокам,

наполняла зал гранёный,

                                          как бокал.

Зал сжимался,

тихой песней оглушён…

 

Будто тот,

                 кому поёт она,

ушёл.

Не простился,

                      не сказал куда –

ушёл.

Не сказал, когда вернётся он –

ушёл.

Заплутался на шести материках,

и они не могут встретиться никак…

 

Может, так,

а, может, всё наоборот…

Звёзды дальние

                         пылают, как костры.

Продолжается

земли

круговорот…

И я чувствую:

                      сюда,

                               через миры,

по Вселенной,

по всему, наверняка,

с колыбели породнившись с высотой,

очень радостный

                            и очень молодой,

человек идёт за песней

сквозь века!

Он сейчас идёт

                        по Млечному Пути,

греет руки над мерцающим огнём…

Он

обязан

          эту женщину

                               найти,

потому что песня женщины –

о нём.

Слышите,

               она зовёт:

приди!

Голосом своим зовёт:

приди!

Силою любви зовёт:

приди!

Песнею своей зовёт:

приди!

 

 

* * *

А Балтакису

До самого горизонта

мерцает зовуще и вечно

лунная дорога,

сделанная из слюды…

А мы

шагаем по дюнам.

Мы вышли в четыре вечера.

За нами остаются

глубокие

следы…

Когда же

мы

устанем?

Никогда не устанем!

Когда же остановимся?

Тоже

        Никогда!..

Гул от нашей походки

                                      ширится,

                                                     нарастает,

и эхо

ударяется

в грядущие года!..

Дышит в наши лица

                                 то зноем,

                                                то холодом,

тяжело ворочается

шар

земной…

А мы шагаем дальше!

И там,

         где мы

                    проходим, —

следы

остаются

за нашею спиной.

Следы остаются –

                                великие и простые.

за нами

             в небо ввинчиваются

                                                 синие дымы.

Следы остаются

в тундрах и пустынях

садами,

             городами,

                              хорошими людьми…

Следы

остаются!

Остаются строки.

Остаётся свежесть

                              песенной воды..

И если мы пойдём

                              по лунной

                                               дороге,

то и на ней

останутся

наши следы!

 

 

* * *

Ю. Марцинкявичусу

Вы как хотите,

а я

     за сказкой пойду…

Там

      разъярённое солнце

                                    пьют, как лекарство.

В сказке живу я отныне.

И Нерингу

                 жду.

Скоро домой возвратится

                                          моя великанша.

Скоро она затаённым взором

                                                 мир озарит.

Дюны замолкнут.

Зашепчутся травы дремотно…

Левую руку

я положил 

                    на залив.

Правою глажу Балтийское море.

 

 

* * *

Э. Межелайтису

Песок размахнулся

                                 надменно и голо.

Колеблются медленно

длинные тени.

Печальные горы.

Печальные горы.

Сиреневый лес –

марсианским виденьем…

Нам всё непонятно.

Мы время

                 торопим.

Мы каждую мелочь,

                                   волнуясь,

                                                    вбираем:

«Послушай!

А что там,

                 за тем поворотом?

А что там,

                 за лесом?

А что

за горами?

Откуда

            такое раздолье возникло?..»

Мы на гору лезем.

Спешим, как шальные…

 

Пускай это вовсе не Марс.

Это-

         Нида.

И дюны –

              земные.

И тени –

              земные.

Земная усталость.

Земные заботы…

Но разве же

                   мы на Земле

                                        не сгораем

В вопросах:

«А что там, за тем поворотом?

А что там,

                 за лесом?

А что за душою

                            у этого парня?

А что за улыбкою

женщины этой?..»

Волнуясь,

                 печалясь,

                                 недосыпая,

мы истину

ищем.

Мы ищем

                 ответы!

Но сами ответы

звучат как вопросы.

И месяц

              висит вопросительным знаком…

Как много

                  мы знаем!

Как мало

мы знаем!

Как здорово жить на земле!

Как непросто!

 

 

* * *

 

Нахохлятся тяжёлые колосья

По всей земле,

                       размягшей и огромной.

Потом настанет осень.

Хлынет осень,

сиреневым морозом

                                  травы

                                            тронув.

И длинный дождь,

                              с три короба наплакав,

лесную чащу с головой накроет,

разлапистые листья покоробит…

 

Опавшие,

в оранжевых накрапах,

они цветным оранжевым пластом на землю лягут

и будут глухо чавкать под ногами.

И вспоминать

                      о светлом птичьем гаме,

о месяце грибов

и спелых ягод…

И медленное солнце будет таять.

И незаметно

                    удлинится время.

И в сотый раз

                     я не могу представить,

как выглядят

июньские деревья.

 

 

Оставить комментарий