Первое

Upīte.

Upīte Slavjanka

***

Обращаясь к литературе XVIII-XIX веков, не могу не отметить истинную виртуозность мысли, при всём великолепии и тонкости изложения которой, глубина не теряется ничуть. Внимание к малейшим психологическим движениям, подающимся легко и в искусном, изящном изложении.

 

***

Современный мозг иногда кажется топорным, поскольку лишён той прелести воспроизведения изящного искусства, которым владели творцы прошлых столетий. Мир пошёл по дороге упрощения, утилитарности, отчего мы теперь во многом обделены как красотой, так и смыслом. Красота во многом стала жертвой прагматизма, прогнулась под функцию, растеряла сложность и многозначность своего образа, и вместе с тем мы утратили важнейший аромат нюанса, это неоценимое «чуть-чуть». Смысл в большинстве произведений оказался не нужен. Или просто замещён. Суть нынешнего времени — подтасовка смыслов или их отсутствие. Обессмысливание.

Если то или иное явление лишается своего коренного, изначального смысла, то таким образом происходит  снятие с него защитной оболочки — теперь с ним можно делать всё что угодно. Ценность этого явления уже можно подвергать сомнению и объявлять антиценностью, высмеивать как атавизм ушедших эпох, заклинать закрепощением, оковами души, комплексом, говоря языком современной психологии. И тем самым внедрять в сознание людей другие принципы. Это суть постмодернистской философии. Но получается, что зиждется она на лжи, на искусном, даже изощрённом, поступательном стирании изначального смысла. Но как известно, лягушку можно сварить только постепенно нагревая воду. Современный мир «варят» постоянно и на небольшом, но упрямом огне, многим даже в голову не приходит оглянуться назад, в ещё совсем недалёкое прошлое, чтобы понять, как изменилось всё вокруг. А оно изменилось, и очень сильно, между этим прошлым и нынешним временем успела разинуться гигантская пропасть, через которую простой мост уже не перебросить, нужно думать о других средствах связи, чтобы совсем не потерять тот берег… Связь времён нельзя утрачивать.

Эстетика современного искусства кичится грубостью, базарной простотой, элементарной невоспитанностью вкуса. Профессионализм незаметно сошёл на нет и почти закончился, уступив своё качество и знание индивидуальному самовыражению, экспрессии, спонтанности, в которых видят теперь подлинное искусство.  «Я так хочу», «я так вижу» стало ценнее законов гармонии и красоты. Традициям объявлена война везде…

 

Время сгоняет, смывает всё лишнее или кажущееся лишним: лишние слова, лишнюю виньетку, скульптуру, деталь. Не хватает времени для созерцания, любования, наслаждения, вчувствования. Сама возможность созерцания становится богатством, роскошью.

 

Современный человек редко может позволить себе остановиться. Кажется, что остановка — это смерть, жизнь унесётся со скоростью света прочь, и её будет не догнать. Мир меняется молниеносно, пространство постоянно трансформируется, заполняясь новой информацией, новыми разработками, технологиями. Остановиться действительно бывает страшно. Современное ощущение времени парадоксально: оно несётся бешено, мелькают внешние картинки, день за днём, день за днём, часто ловишь себя на мысли, что ничего не успеваешь, и в то же время внутреннее время стало более интенсивным, концентрированным, и неформально, осознанно прожитый день может стать равным вечности… Качество времени изменилось. Будто этот показатель следующего, четвёртого, измерения сам в своём пространстве обрёл другое измерение. Как теперь модно говорить: энергия времени изменилась.

 

***

Чтобы постичь изящную словесность прошлых столетий, нынешнему уму приходится изрядно трудиться. Пройти некую стадию воспитания, самовоспитания. Тенденция упрощения опасна. Она расслабляет ум, делает невозможным постижение тонких мыслей и ведёт к огрублению души, к примитивизму.

 

***

Внимание писателя к деталям приводит современный ум к скуке. Он увязает, становится не способным удерживать ход повествования, ему начинает не хватать действия, происходящее кажется замедленной киноплёнкой. Современный ум бежит что есть ног, он боится упустить время, но поддавшись собственной панике, упускает и его, и его содержание.

Всё происходит на ходу: еда, работа, любовь. Впопыхах, без углубления. Создаётся впечатление, что современный ум уже совсем боится погружения, ему легче не видеть себя, находясь в соблазне ярких картинок, которые ему с удовольствием предлагает современный мир в погоне за новым потребителем своего продукта.

Душа ещё жива, она требует внимания, но современный мир считает, что душа подождёт. Душа стала неактуальной. Нынче важны навыки тела, расширение сознания, компетенции или осведомлённость. На повестке дня механический человек.

Но душа ещё жива, и человеку не избежать встречи с самим собой.

 

***

Красота уходящего дня. В чём она? В чуде яркого пылающего заката, опускающихся сумерек, усиливающегося мороза и тишины, холодной, но правдивой тишины, что начинает петь, предвестница глубокой ночи.

 

***

Аромат мандариновой кожуры. Как сладок, как трогателен! Аромат, вызывающий к жизни далёкие воспоминания. Из детства. О Новогодних праздниках, большой ёлке, украшенной разноцветными игрушками, и чувстве волшебства, которое присутствует совсем рядышком, которое тихонечко и мягко звенит вокруг, стараясь мягко напоминать о себе.

 

***

Синий цвет. Это и цвет неба, дневного, вечернего, ночного, цвет бесконечного космоса, цвет теней на снегу, цвет с полотен импрессионистов, с картин Рериха. Синий – цвет чернил, которыми писались книги — проза, стихи.

Синий – цвет моря, океана, цвет воды. Синий – цвет глубоко скрытого внутри чувства, которое уходит в самозабвенный танец и не ищет контакта с внешним миром, потому что там его никто не ждёт.

 

***

Закрыть глаза. Отколоться от внешнего. Ощутить блаженство.

 

***

Порой кажется, что идёшь не своим путём. Кто может тебе сказать об этом? Ты сам? По чувству постоянного дискомфорта? По чувству острой тревоги? По цепочке негативных событий? Мне кажется, что «не свой путь» — большая редкость. Разглядеть в повседневности свой путь, в негативе, в боли — мужество. Ответственность не убегать в иллюзии, а принять реальность и жить в ней, лепить её самому и тем самым расти. В иллюзии легче. Свалить всё на обстоятельства и ничего не делать.

 

Ощущение не своего пути возникает ещё и при сильном давлении собственной психики. Кажется, вот сейчас раздавит, сомнёт. Но это как раз и есть твой путь. От себя не убежишь. Сквозь себя стоит иногда пройти.

 

***

Есть удивительные бессознательные страхи, страхи, идущие из бездны, наполненной нашим сложным многоплановым неоднородным прошлым. Шлейф прошлого тянется за нами повсюду, где бы мы ни шли. Мы сотканы из него. Возникающие, порой, страхи, как непережитые некогда отрицательные состояния, сильные потрясения, заставившие некогда страдать, мучиться, способны полностью заслонить сознание своей массой тяжёлых эмоций, вовлечь в воронку чёрных  переживаний, корень которых кажется совершенно непонятным, внезапным, возникшим порой по странной ассоциации или даже просто так. Погрузившись в их поток, невольно оказываешься в пучине бесконтрольного отчаяния. В эти минуты свет тухнет — власть подобных страхов может быть очень сильна. Эти страхи порабощают всё существо и важно в момент их всеохватывающего господства почувствовать возможность дистанцироваться, отпустить их, стать им будто бы свидетелем, постараться понять, что ты не есть этот страх, разотождествиться, перестать испытывать ужас перед ним. Страх – всего лишь сильная негативная эмоция, которая пройдёт как волна, но понять это бывает часто чересчур трудно…

 

***

Пробовали ли вы когда-нибудь писать молитвы?

Мне кажется, что это сродни написанию икон или любому другому искусству, так или иначе приближенному к религии. Скажу честно, чувство при этом возникает очень острое, ответственное и рождается очень внимательное отношение к каждому слову, к каждому знаку препинания, к каждой употребляемой заглавной букве. Хочется быть крайне точным, будто ошибка здесь не возможна. Каждое слово – обращение.  Обращение к Силе необъятной, Силе Высокой. Отсюда это ощущение смиренности, если рассматривать его этимологически от слова «мир». И интересное чувство, что от искренности сказанного, вопрошенного зависит возможность быть услышанным, понятым, принятым. И уходишь одновременно вверх и внутрь.

 

***

Эмоции. Как волны некоего состояния «хорошо», давно забытые, прежде бесследно исчезнувшие. Ранее мало познанные волны. Тёплые, обволакивающие, живые, насыщенные, даже густые, физически ощущаемые, совсем не абстрактные. Океан. Зелёный, играющий многоликими  красками. Становящийся колыбелью сверкающих бриллиантов под тонкими стрелами золотых лучей внутреннего солнца. Эмоциональный всплеск, направленный вверх, в небо радости. Отрицание, символизирующее прошлую жизнь, заканчивается, и постепенно возникает прозрение, что подобные эмоции – триумф новой вехи, новой ступени, на которую карабкался изо всех своих сил столь долго и, казалось, безрезультатно, напрасно. Порыв оглушительного, озорного, свободного ветра стихает. Могучая волна растворяется в плоскости зеркальной безмятежной глади. Полнота, наполненность, цельность. И открывающийся, бесконечно манящий, ровный, недосягаемый горизонт, тончайшая линия соединения Неба и Земли. Так, порой, рассеивается туман, лопается сдавливающая иллюзия, ранее воспринятая за действительность, так происходит рождение.

 

1. Карма. Как давление собственной психики. Наблюдение

Когда-нибудь она будет счастлива. Когда-нибудь. Сколь неопределённа, растянута во времени полоса самозабвения и пустоты, но мысль о призрачном будущем ещё утешала, убаюкивала сознание, что уподобилось маленькому кораблю, то и дело идущему ко дну, не в силах сопротивляться стихии, бушующей, необуздываемой, жёсткой. То был кораблик, который изредка жадно выхватывал глотками воздух, показываясь над поверхностью чёрной воды.

Ей искренне хотелось чувствовать себя счастливой, хотелось переживать радость, передавать её, излучать точно яркий и свежий аромат недавно распустившегося цветка, но каждый раз надвигающаяся лавина не позволяла, разрывала надежду. Преграда на пути жизни стояла непреодолимая, высокая. Казалось, она перегородила небо, закрыла собой солнечный свет, но в чём она состояла, из чего была сотворена, понять не удавалось. Можно было совершать обыденные дела, можно было двигаться в определённых дозволенных рамках. Не находилось силы, не отыскивалось внутреннего подкрепления совершаемым шагам, горизонт смысла был стёрт умелой рукой. Она могла только отпустить себя, чтобы окончательно не задохнуться в наступившем отчаянии. Невозможность приблизиться к состоянию радости, будто оно отключилось от неё, перестало быть, или переселилось в другое измерение. Невозможность ощутить его даже в малости, в крохе, эта слепая недоступность поражала её и пугала. Ни в чём не находилось истинной глубокой радости, лишь отголоски, эхо, очень отдалённое и смутное…

 

2. Карма. Давление собственной психики

Всегда раньше, чувствуя, что выздоравливает, она понимала, что в её внутреннем мире наступило облегчение, словно невидимо, в некоем глубинном, не доступном глазу измерении, произошла трансформация, произошла необходимая работа, и что-то переключилось, освободилось, являя ей желаемое состояние обновления, которого она давно жаждала. Болезнь была своеобразным кризисом души и тела, который надо было пережить, как бурю, чтобы затем вновь воскреснуть ярким солнечным безоблачным днём. Иногда она могла отследить путь своей души по своему экзистенциальному лабиринту, осознавала, в чём суть её всестороннего нездоровья, а иногда выздоровление происходило само собой, важно было не вмешиваться неловкой настойчивой мыслью.

В этот раз она не почувствовала ничего. Психологическая пропасть, в которой она ощущала последнее время себя, никуда не исчезла, она оставалась тут же, рядышком с ней и в ней, железно холодная и давящая данность. За окнами смеялось весеннее солнце, а душа по-прежнему ощущала себя в темнице собственного заточения, от которой с некоторого времени были утеряны ключи. Растерянность овладевала ею, она надеялась, что решение, как мощный импульс вырвет её из мрачных оков, но ничего не происходило, не менялось. Её поражало окружающее равнодушие и собственное непонимание, что делать дальше. Теперь ей казалось, что безысходность росла и она покорно, словно по чьей-то непрекословной воле, погружалась туда больше и больше, с каждым новым наступающим днём, с каждой новой прозвучавшей минутой на её часах. Тупик. Путь лабиринта её жизни завёл в тупик, в эту насмешку и непроизвольную остановку.

 

***

Душевно-духовный или духовно-душевный голод… Совершенно разные понятия, если задуматься.

Maria Déco, 2014-2015.

 

 

 

Один коммент

  1. klon22
    klon22 10.01.2016 at 9:32 пп · Ответ

    Мария, здравствуйте! Мир действительно забывает о таких важных понятиях, как «дух» и «душа», всё более растягивая телесное. Телесное наслаждение, еда и напитки, физическая форма, функции сознания, психология — на этом расставлегы акценты. Это будто обезглавливание. Гармония теперь кажется ещё дальше, чем прежде, хотя и раньше мы были далеки от неё, но материя не была нам столь сильно навязываема, как теперь, хоть и жили при «атеизме».
    Вы очень много размышляете о душе, её сложной жизни. Всё так и есть: если душа жива, то путь её непрост. Читать Ваши посты — удовольствие. Это пробуждает, невольно вспоминаешь себя, потому что обездушивание страшно. Жизнь без смысла страшна. Многие сейчас живут без ориентиров. Спасибо Вам за сайт и за свет, который проливается из Ваших окон в окружающий мир!

Оставить комментарий