Короткая индийская история

1.

Клубы песчаной бури. Охра в небе, на земле, вокруг. Засуха – слишком давно не было дождя. Мальчишки гоняют мяч на школьном стадионе, они прорываются сквозь песчаные облака, но им видно всё, что нужно: видны противники, виден летящий мяч… Они кричат, игра захватывает, позволяет забыть о жаре и палящем солнце. Ребятам весело.

Из тени небольшого строения за силуэтами игроков, мелькающих то тут, то там, следят. Большие глаза. Немигающие, горящие от азарта и сопереживания одной из бьющихся команд. Это такое чудо – игра! Возможность гнать непослушный мяч сквозь поле к далёким воротам, которые едва обозначены сухими ветками, но разве это важно?! Главное, что они есть и ждут заветный мяч. И можно бежать!!! Большие тёмные выразительные глаза глубоко посажены на слегка осунувшемся, сосредоточенном лице. Вдруг в них мелькает тревога: не заметили бы его, а то…

Но мяч предательски летит к нему: у него своя жизнь, свои желания, своя свобода… и все игроки несутся за круглым трофеем, стараясь успеть, пока тот не окажется вне дозволенной границы поля. Мяч безразлично мелькает, не замечая застывшего возле колонны мальчугана, только подлетевшие игроки не упускают случая насмешливо бросить в его сторону:

— А этот что тут делает?!

Мальчишки вдруг забывают про мяч, про прервавшийся футбол, а один особенно задиристый, невысокий, коренастый подросток подходит прямо к нему и, тыкая в грудь пальцем, произносит:

— Эй ты, принеси-ка мяч! Слабо?!

Он не знает, что ему делать, понимает, что парень нарывается на драку, уверенный в лёгкой победе, поскольку силы не равны. Он нащупывает свой костыль и порывается встать, уйти, избежать этой бессмысленной потасовки, но кто-то успел сбегать за мячом, и футбольный шар летит прямо к ним.

— Давай, играй, бей по мячу! – смеётся в лицо задира. – Что не можешь? Калека!

— Калека! – подхватили остальные: злобное эхо – свидетель беспомощности и одиночества, в котором он жил все свои одиннадцать с половиной лет.

Кто-то ухватился и отнял у него костыль, его самого толкнули в пыль; боль сверкнула остро и расплылась по телу, бесформенная и густая. А смех вокруг нарастал, точно гром. И если бы это случалось в первый раз! Нет, далеко не в первый! И почти всегда он нарывался здесь на неприятности, но приходил вновь и вновь смотреть игру.

Бури бывают разные. Песчаные и душевные, небольшие и огромные, всепоглощающие, а с ним случилась тупая и бесполезная, бессмысленная и унизительная… Правда, только на мгновение, поскольку затем он уже ничего не чувствовал, перестал чувствовать или отказался чувствовать… Лишь далёким уголком сознания отмечал, отщёлкивал, что костыль отбросили и готовились нанести удар. «Ну, и пусть!» – подумалось ему.

Однажды он спросил у отца Лимелло[1]:

— Почему меня никто не навещает? Я совершенно один…

— Нет, это не так, сынок, – ответил добрый священник, кладя свою руку ему на плечо, – ты не один, не одинок – всегда рядом богиня Мать!

Он посмотрел туда, куда указывал пастор, и увидел белый женский силуэт среди пушистой зелени деревьев, раскрывающий ему свои объятия, безмолвный, но утешающий.

«Богиня Мать!» – изо всех сил позвал он теперь внутри себя, погружаясь всё больше в беспамятство и вставшую на дыбы, будто ощетинившуюся пыль.

— Обижаете слабого?! – незнакомый голос вдруг прервал начало побоища. – Сейчас я вам покажу!!!

Голос был детский, но уверенный, сильный, полный решимости, услышав который ватага отступила, попятилась и, когда в довершение угрозы на неё замахнулись ещё и костылём, разбежалась. Он сначала даже не поверил в случившееся, но ему помогли встать и протянули костыль.

— Спасибо, друг, – проговорил он. Перед ним стоял мальчуган ниже его ростом и широко улыбался:

— Вот глупые! – сказал он. – Понимают только силу…

— Ты мне очень помог. Как тебя зовут?

— Раджеш Варма, – гордо проговорил юный спаситель.

— А я… Санджай.

Так этот день стал началом их дружбы. Самый обычный день, отбросив клубы пыли, вдруг засиял и распахнул ворота в новую, незнакомую жизнь.

2.

— Где наш Раджеш всё время пропадает? – спросила, обращаясь к сочным красным цветам, милая женщина средних лет, выныривая на зелёную лужайку из густых садовых зарослей, устроивших настоящие джунгли перед большим двухэтажным домом.

В ответ неожиданно раздался детский смех:

— У меня же новый друг, мама!

— Но кто он, Раджеш? – женщина ласково улыбнулась, завидев сына. – Ты нас когда-нибудь познакомишь?

— Конечно, я сегодня как раз пригласил его к нам в гости…

Женщина обрадовалась, обняла, поцеловала своего мальчика и с удовольствием и нетерпением последовала за ним. Она знала взрывной, импульсивный характер сына, не позволявший надолго сходиться с кем-либо. Друзья появлялись и исчезали у Раджеша очень быстро, он терял к ним всякую охоту, зато с новым другом не расставался уже целый месяц и ни разу не сказал о нём ни одного дурного слова, будто тот был в его детском понимании совершенством. Материнское сердце сгорало от любопытства. Она не раз делилась им с мужем, так что невольно заразила и его, но Раджеш будто совсем не замечал возрастающего интереса родителей и не приводил нового друга к ним домой.

Они вышли на дорожку, ведущую к воротам, и сердце её сжалось от боли.

— Это Санджай! – торжественно возвестил Раджеш, подходя к худощавому, скромно одетому мальчугану выше его на целую голову. Правая нога юного гостя беспомощно повисла, но он умело опирался на костыль и сохранял равновесие. – А это моя мама!

— Здравствуйте, тётя! – вежливо проговорил мальчуган. Умные, тёмные глаза обратились к хозяйке, и в одно мгновение она разглядела в их глубине и в правильных чертах лица необыкновенное чувство достоинства и простоты, лишённые какого бы то ни было наигрыша, озлобленности, расчётливости. При свете этих глаз её сердечная боль тут же растаяла, и она всецело поняла привязанность сына к этому мальчику: его невозможно было не полюбить…

— Кто твои родители? – нежно улыбнулась она.

— У меня никого нет, – покачал головой мальчуган. Сердце матери вновь сжалось.

— Где же ты живёшь?

— В приюте Святого отца Лимелло, – спокойно ответил мальчуган.

Они прошли в дом. Хозяйка усадила детей за стол, попросила приготовить чай, а сама осторожно наблюдала за гостем, задавая разные вопросы, на которые он охотно отвечал, и поражалась его природной разумности. Все движения мальчика, не смотря на увечье, были настолько гармоничны и естественны, а ответы свидетельствовали о начитанности и тонком уме, что она, обнимая его на прощанье, едва сумела отпустить это существо, до того близким и родным оказался он для её чуткой души. Она попросила его непременно прийти ещё. И когда Раджеш и его новый друг скрылись за воротами, не смогла сдержать слёз, в которых переплелась вся история этого мира, полная несправедливости, горя и одновременной радости от присутствия духа, что способен возвыситься над страданием и принести нам свет.

Вечером она рассказала о госте мужу. Они некоторое время сидели молча. Огонь был притушен, и мягкая чёрноокая ночь устроилась рядом, едва взмахивая лёгким веером ветерка, шелестя им в садовых деревьях.

 

Санджай принёс в их дом радость. С его приходом изменилось пространство дома, его звучание, его измерение, будто этот ребёнок был недостающим звеном в цепи семейного счастья. И однажды отец Раджеша поговорил с отцом Лимелло и принял решение усыновить Санджая.

[1] Индия приютила под своё крыло множество религий, в том числе и христианство.