Сказка о Медузе. Отрывок.

Предисловие.

 

Жила была Медуза, безмятежно, вальяжно, царственно нежась в тихом подводном Царстве. Она счастливо мерцала своим прозрачным ласковым телом в такт таинственным вздохам зелёных глубин и о чём-то мечтала. Солёная Вода иногда нашёптывала ей  разные предания про давние времена, по которым выходило, что будто бы раньше на месте её дивного Царственного Озера был Суровый Океан. Медуза слушала, затаив дыхание, пыталась представить и не могла. Каждый раз предания Солёной Воды волновали её не на шутку.

— Какой он, твой Океан? – спрашивала она Воду. Вода улыбалась в ответ, закрывала свои огромные зелёные глаза, затем отвечала:

— Океан огромен и опасен. Каплей дождя давным-давно падала я в Его пучину и терялась там, забывалась. Помню лишь вкус соли, совсем такой же, каким наполнена я сейчас, как Его воспоминанием.

Жизнь небольшого Царства успокаивала Медузу, жизнь миллионов друзей и подруг, таких же безмятежных, как она, смягчала грозные воспоминания Воды. Никто из приятелей не верил старухе, только Медузе казалось, что под толщей длинного предания скрывается правда, и действительно существует на Свете Огромный Всесильный Океан, бушующий, грозный, необъятный, который однажды из-за извержения вулкана вынужден был отдать часть себя, чтобы стать Солёным Озером, колыбелью медуз.

Время шло. Никому не известно, сколько успело отстучать секунд в безмятежном Царстве, прежде чем сквозь толщу воды прорвался пучок необычного света. Все обитатели подводного Озера тревожно всколыхнулись от невиданного явления, желая спрятаться, лишь любопытная Медуза никуда не поплыла, застыла на месте, удивлённая, заворожённая.

— Кто ты? – спросила она появившегося вслед за светом Незнакомца.

— Как кто, – удивился Незнакомец, – я Фотограф.

Медуза не знала такого странного слова, поэтому спросила ещё:

— Что же ты здесь делаешь?

— Фотографирую ваш мир.

Медуза опять ничего не поняла.

— И как он тебе, этот наш мир?

— Он волшебен! – сказал Незнакомец. Медуза обрадовалась. Она тоже считала свой мир волшебным. Она не испугалась, когда он вдруг попросил её:  – Ты позволишь тебя сфотографировать?

Медуза плавно колыхнула своим прозрачным желеобразным телом и согласилась, хотя совсем не знала, о чём её просят. Она лишь чувствовала, что в нежданном госте не таилось никакой опасности. В возникшем свете её одеяние выглядело по-королевски, сияя оранжево-золотистым цветом. Незамутнённый зелёный фон выгодно оттенял всё богатство её многочисленных оттенков так, что остальные медузы, оказывались бледными растекающимися аморфными пятнами рядом с ней. Фотограф был несказанно рад удачной встрече, и тогда Медуза охотно согласилась показать ему свой мир. Она  отворяла крепко-накрепко запертые для посторонних калитки, двери в сказочные пещеры, открывала необыкновенные подводные тайны, но при этом почему-то молчала. Без неё он вряд ли увидел бы подобные красоты далёкого неприступного Солёного Царства. Лишь под конец она спросила:

— Ты знаешь, где находится Огромный Океан?

Он кивнул ей в ответ.

— Ты можешь перенести меня туда?

Он удивлённо согласился, приглашая её сесть к себе на плечо. Когда они очутились на поверхности Озера, яркое Солнце недоверчиво воззрилось на Медузу, но та не показала вида, что ужасно боится.

Они пересекли небольшую перемычку, некогда бывшую лавой, и перед ними открылся бескрайний простор искрящейся воды. Медуза не ожидала увидеть столь завораживающее необъятное величие, которое ещё совсем недавно не могла себе даже представить. Прежний страх растворился в кристальном вечереющем воздухе.

— Спасибо! – воскликнула Медуза и радостно заспешила. Она неосторожно соскользнула с плеча Незнакомца и упала в воду, оставив после себя лишь негромкий хрустальный всплеск.

 

Фотографу не терпелось увидеть заснятый подводный мир, столь странным образом открывшийся ему. Сегодня был знаменательный для него день: первый день подводной съёмки! Бывают же удачи! Случаются чудеса! Ощущение полноты и счастья переполняли его. Замелькали многочисленные снимки: редкие, удачные, самые разные – он был восхищён, но одна фотография особенно выделялась среди остальных, та, на которой была запечатлена Медуза в своих золотистых переливчатых одеждах. Фотограф залюбовался удачным кадром, ещё раз вспомнил необычный визит в подводное Царство и таинственно улыбнулся чему-то своему, о чём мы с вами можем только догадываться…

 

I.

 

1.

 

Объятия Океана приняли Медузу, и ворота новой жизни захлопнулись за ней негромким хрустальным всплеском. Она с радостью почувствовала плотность сомкнувшейся воды, и невольно закружилась от счастья, быстро погружаясь. На первый взгляд, всё было точно так же, как дома! Чего же она боялась, сидя на плече Незнакомца под взглядом Вечереющего Солнца? Вот, глупая! Она даже захотела заговорить с Солёной Водой, захотела сообщить ей, как она счастлива, но её встретило холодное молчание. Перед ней была совсем другая Солёная Вода, совсем не родная добрая старая прародительница, играющая и оберегающая своих детей тёплой ласковой заботливой рукой.

— Как тебя звать? – спросила её Медуза, страстно желая познакомиться, но в ответ услышала лишь презрительное:

— Хм… – Зелёное лицо Воды скривилось в противной гримасе.

Медуза отпрянула. Никогда в своей жизни она не встречала подобного обращения. «Как невежливо!» – подумала она и осторожно поплыла дальше. В своём Царстве она давным-давно бы кого-нибудь уже встретила и её позвали бы в гости! Как ей захотелось в этот миг расположиться на мягком домашнем диванчике из мха, сладко потянуться и чуточку передохнуть, чтобы улеглись впечатления, разгладился сумбур чувств! Вокруг же не было ни души кроме неприветливой Воды, всё так же презрительно повсюду провожающей её своим колючим взглядом. К тому же стояла пронзительная тишина, свойственная огромным густым подводным пространствам, большим любителям поглощать звук, пространствам, будто лишённым жизни.

Лёгкая тревога стала охватывать Медузу, но она продолжала плыть дальше в надежде хоть кого-нибудь встретить и разузнать что здесь да как. На всякий случай, она говорила себе, что прекрасно помнит проделанный путь, поэтому всегда может вернуться в свой тихий родной уголок, если ей не понравится новый мир. Она утешала себя, представляя, как будет рассказывать друзьям и подругам, а так же старой Солёной Воде о своём путешествии. Вот они удивятся! Но тут её осенило: о ней же, наверное, беспокоятся… Она не успела никого предупредить, когда решила уйти!

Правда, её встревоженным мыслям не суждено было вылиться в поток угрызений совести, свойственный существам очень порядочным и честным самим с собой. Ход её размышления внезапно оборвался, привлечённый звонким смехом, что гулко доносился откуда-то из толщи воды. Медуза обернулась. Прямо на неё неслась огромная стая разноцветных пёстрых рыб. Впереди гордо шествовал вожак, указывая путь, за ним устремлялись рыбы поменьше, с точностью повторяя его уверенные движения, при этом они умудрялись о чём-то весело болтать и хохотать. Медуза остановилась и невольно залюбовалась. Стая бойко приблизилась и, искоса смерив её взглядом, пронеслась мимо. Медуза едва увернулась от их стремительного движения, затем удивлённо посмотрела вослед. «Неужели в этом мире все такие невоспитанные?» — подумала она, недовольно дёрнув полупрозрачным телом в такт неприятному уколу обиды.

Вода была слишком прохладна.  Медуза невольно поёжилась: совсем не то парное молоко, насыщенное питанием и обволакивающей мягкостью покоя домашнего очага, где она выросла и жила. К тому же её досаждал постоянный привкус соли на губах. «Кто успел так сильно пересолить Воду? – недоумевала она. – Может, именно от этого она столь недоброжелательна и равнодушна?» Однако желание продолжать начатое путешествие пока не покидало Медузу: мало ли на свете разных недружелюбных обитателей и прохладной воды, стоит ли только по ним оценивать окружающий мир?

 

Вдруг она почувствовала рядом чьё-то присутствие. Осмотрелась: никого не было вокруг, кроме  Зелёной Воды, да ущелистой кряжистой скалы, предвещающей близкое дно. Вода уже давно потеряла к ней всякий интерес, но Утёс разглядывал её внимательно, прищурив старый подслеповатый глаз. Появляющееся здесь довольно сильное течение не позволяло никакой живой частице задержаться на его отвесной стене и постоянно шлифовало морщинистое каменное лицо, как ненасытный скульптор, стараясь придать ему оттенок вечной абстрактной молодости.

— Здравствуй! – воскликнула Медуза.

— Здравствуй! – устало буркнул в ответ Мрачный Утёс, и в складках старой горы наметилось лёгкое подобие скупой улыбки. Медуза же столь сильно обрадовалась новому знакомству, что подпрыгнула от счастья, но вышло неловко: она оступилась. Маленькая гостья не знала, что в незнакомых подводных глубинах не стоит вести себя столь опрометчиво и беспечно! Подоспевшее течение подхватило её и понесло с собой. Она так и не успела ничего больше сказать быстро скрывшемуся с глаз Утёсу: сильные ладони Подводного Потока увлекли её в неизвестность Океана. Медузу кружило, вертело не на шутку. Она совсем потеряла ощущение себя, совершая немыслимые акробатические пируэты. Всё смешалось, перепуталось, сознание неминуемо гасло. Не оставалось сил даже бояться, только отчаянная мысль вонзалась ножом в её хрупкое нежное сердце: теперь уже точно дорога домой потеряна навсегда…

— Отпусти меня! – с жалобным хрипом вырвалось у Медузы, но Подводный Поток  не расслышал её мольбы, он несся дальше, забавляясь игрой своего триумфального полёта. Он совсем не замечал крохотное золотистое существо, что нёс на могучих крыльях, ему было откровенно не до него…

 

2.

 

Медуза пришла в себя. Она долго не открывала глаза, только слушала царившую вокруг тишину. Она ни о чём не думала, перед ней беззвучно мелькали недавние приключения поблёкшими от пережитого потрясения картинками, совсем не такими радужными, как прежде.

Медуза с трудом разжала веки: она находилась в удивительно красивом месте в форме небольшой ложбинки, усыпанной разноцветными камнями, покрытыми неповторимыми узорами мхов. Возле них чьей-то небрежной рукой  были разбросаны огромные распахнутые, точно ларцы при дворах султанов, ракушки, даже целые нетронутые раковины, и можно было только догадываться о таинственных  драгоценностях, хранящихся внутри этих причудливых сокровищниц. Сверху к ней спускались розово-сиреневыми, тёмно вишнёвыми мохнатыми лапами неповторимые чудные кораллы. Эти кораллы искрились при откуда-то взявшемся мягком успокаивающем свечении, застывшие, точно заколдованные  красавцы. Она решила, что попала в маленький коралловый дворец. Окружающее богатство утешало её.

Медуза вновь было закрыла глаза, как вдруг услышала чей-то встревоженный голосок:

— Какое странное, необычное существо… И, вроде, на медузу похоже… Я на своём веку многое повидала, но ни разу не встречала таких!

— И я не видела! Смотрите, у неё нет привычных для наших медуз нитей и щупалец. Где она их потеряла?

— Это, наверное, какой-то новый опасный вид!

Медуза очень удивилась услышанному. Она слегка, совсем незаметно, приоткрыла один из своих многочисленных глазок. Недалеко от неё перешёптывались три проворных продолговатых Лимонных Рыбки. Они встревоженно указывали друг другу на неё и испуганно трепетали лёгкими маленькими хвостиками.

— Может, она больна? Смотри, как неестественно распласталась…

— Наверное, Подводным Потоком занесло. Сюда многих приносит… Потом Актиния съедает их…

— А, может, она уже умерла? – от этих страшных слов Медуза подскочила, а Лимонные Рыбки с визгом разлетелись в разные стороны и исчезли. «Почему они так испугались?» – подумала Медуза. Она пожала золотистым плечом в знак удивления. Подслушанный разговор внёс сумятицу в её голову. Разве она чем-то не похожа на здешних сородичей? Судить было сложно, поскольку ещё ни одна медуза не встретилась ей на пути. Любопытство полыхнуло острым зовущим пламенем внутри, при свете которого Подводный Поток показался маленьким досадным недоразумением.

Медуза осторожно выплыла из кораллового домика и не успела сделать и нескольких шагов, как увидела Дивный Цветок. Это был самый необыкновенный цветок, что ей приходилось встречать! Он грациозно покачивал своими нежными трубчатыми лепестками и манил красотой безупречной волнующейся формы в виде многочисленных сосудов с округлым полным днищем и узким вытянутым горлышком. Тёмно-фиолетовые у самого основания трубки-лепестки его плавно сменялись светло-зелёным отливом на самых кончиках. Он то раскрывал свои мягкие объятия, то смыкал их, и будто звал, звал, звал. Да, теперь Медуза отчётливо слышала завораживающий голос, напоминающий пение, идущее из нутра прекрасного существа.

— Иди ко мне! Иди ко мне, ко мне, ко мне… – как эхо тихо пел Дивный Цветок гортанным завораживающим голосом. Внимая дыханию его серенады, не оставалось никаких сомнений, что высшее блаженство любого живущего может быть обретено только при прикосновении к его сладким лепесткам.

Медуза приблизилась немного и остановилась в нерешительности. Ей так хотелось дотронуться до Дивного Цветка! Воздействие голоса и чарующее томление огромного трубчатого бутона становилось всё более и более магнетическим, а с какого-то мгновения повиновение ему показалось единственно возможным решением. Медуза подплыла совсем близко. Она едва не касалась зовущих лепестков, желание Цветка охватывало её, оплетало, окутывало со всех сторон. Наивная Медуза совсем подчинилась его воле и осторожно коснулась нежнейшей зеленоватой ткани. В этот момент Дивный Цветок томно вздохнул и, приклеив к своему лепестку её золотистое тело, стал медленно закрываться, увлекая внутрь себя, продолжая сладко, зазывно, убаюкивающе петь. Слушая его, Медуза зевнула. «Как хорошо! – подумала она – Как в детстве!» Но тут вдруг, совсем не понятно отчего, на одно лишь мгновение сознание Медузы очнулось от грёзы, и яркая отчётливая опасность сверкнула перед ней неземным холодом небытия. В ответ что-то колыхнулось в ней, будто остатки сил собрались в единый отчаянный порыв. Она закричала. Дивный Цветок внезапно умолк и от неожиданности инстинктивно распрямил лепестки. От резкого движения Медузу оторвало от их клейкой поверхности, и она мгновенно отлетела в сторону.

— Да, как ты посмела! – гневно зашипела Актиния, осознав, что глупая жертва чудом сумела вырваться, и оскалилась, теряя прежнюю ангельскую маску невинности. Медуза же, едва пришедшая в себя, ужаснулась, когда увидела настоящее лицо Дивного Цветка, скривившееся в потоке ненависти. Она бросилась бежать, слыша за своей спиной рассыпающиеся веером проклятия, с трудом преодолевая сопротивление воды. Ей не верилось в происходящее. Никогда в жизни коварство не касалось её столь жёстко и беспощадно. Никогда доверчивость и мягкость натуры не наказывалась безжалостным приближением гибели. Она неслась сквозь Океан, куда глядят глаза. Он не напоминал ей больше родную Зелёную Воду, он был действительно чужим, холодным Сердитым Океаном, как часто справедливо называли его дома! Стаи рыб разлетались в стороны, все обитатели Подводного Мира шарахались от неё, но она никого не замечала. Пережитый ужас гнал её прочь.

Наконец, в полном изнеможении она упала на мохнатое дно. Место, которым она прикоснулась к вероломному Цветку, страшно болело, жгло, нарывало. Слёзы потекли из глаз обессилившей Медузы. Слёзы боли и раскаяния в совершённом безумном побеге из родного мира. Но что такое слеза медузы? Лишь солёная капля Океана…

 

3.

 

Она очнулась. Полученная рана болела, мешала спать дальше. Правда, её сон сложно было назвать приятным отдохновением. Скорее, она погружалась в забытьё, то самое забытьё, в которое впадает душа, перегруженная ужасными, тяжёлыми воспоминаниями, стараясь восстановить утраченное равновесие, превратить пережитое в простой кошмарный сон. «Да, это и был сон, – неуверенно повторяла она себе, – такое не могло произойти наяву».

Роскошные подводные дали не манили, а виделись мрачными, враждебными. Светло-синий чистый свет, льющийся сквозь шапку плотной воды, символизирующий наступившее утро, не трогал, не звучал на внутренних струнах души – Медуза ко всему оставалась безучастна. Она не знала, что теперь ей делать, куда плыть, и возможно ли кому-нибудь верить. Шло время, но страх лишний раз  пошевелиться не проходил. Лепестки-щупальцы и сладкий голос до сих пор продолжали тянуть её в свои смертельные сети. Угроза чудилась теперь на каждом шагу, даже в самом малом колебании всесильной воды. Тучи из тяжёлой смеси неповоротливых размышлений, сожалений, раскаяний сгущались в голове и буквально придавливали к самому дну, в песчаном рисунке которого она старалась разглядеть надежду на своё спасение, когда осмеливалась открыть глаза.

 

Она так и сидела бы без единого движения, если бы вдруг её не стали посещать приступы острого, беспощадного голода. Дома она никогда не знала подобного крайне неприятного чувства: насыщение почти всегда наступало само собой, словно внутри тела уже жило удивительное питание, волшебным образом утолявшее желание кушать, или сама вода обладала даром питать. Ей даже в голову не приходило задуматься, как это происходит. К тому же, словно на десерт, вислоногие рачки сами подплывали к ней и просили полакомиться ими. Оставалось лишь открыть рот – и простодушный рачок  прыгал туда, видимо, довольный тем, что пригодился. Теперь же её снедало неведомое ранее беспокойное чувство, а прежние возможности питания исчезли, будто позабыли о ней, или опрометчиво остались дома. Она не знала. Домашний мир всегда дарил ей всё необходимое – она никогда ни в чём не испытывала нужды, а здесь… никто не стремился накормить её, никто не желал заботиться о ней, и никому она не была тут нужна.

Постепенно сожаления и мрачные воспоминания о пережитом недавно ужасе послушно переместились на периферию сознания и окончательно  растворились под усиливающимся натиском сосущего под ложечкой чувства. Страху тоже ничего не оставалось, как уступить и отпустить. Реальные потребности живого существа оказались сильнее разыгравшейся душевной сумятицы. Терпение заканчивалось, нужно было по-настоящему заняться обедом. Тогда, прервав бесполезные размышления, Медуза покинула место своего временного пристанища и, невзирая на болящую, изрядно распухшую рану, отправилась на поиски.

К немалому удивлению, ей открывался совершенно новый Мир Океана. Медуза недоумевала, почему ранее она оказывалась в столь пустынных, одиноких, необитаемых, суровых местах. Теперь же навстречу плыли рыбы самых причудливых форм, из зарослей кораллов выглядывали горделивые любопытные коньки, рельефное дно дружно обжили моллюски, ежи, яркие звёзды, и то и дело то тут то там важно вышагивали громадные крабы. Порой мудрые черепахи, величавые скаты дефилировали мимо, не обращая на неё никакого внимания.

Иногда она встречала целые поляны, усеянные стаями бесчисленных рыб. То жёлтые, то синие, то зелёные, они копошились возле дна, и оно напоминало вечное движение, казалось мудрёным пульсирующим узором, необъятной подводной картиной. Кисть невидимого художника, безусловного властителя морей и океанов, постоянно меняла своё направление, будто искала наилучшее, пробовала себя, уточняла, наслаждалась. Глазки Медузы широко раскрывались, пытаясь уловить мельчайшие подробности. Она невольно отвлеклась и совсем позабыла о недавних приступах голода, они смылись из памяти чередой бесконечно меняющихся впечатлений. Золотистое существо глядело во все стороны, наполняясь восторгом и ликованием перед разворачивающейся вокруг феерией подводной жизни. Медузе вновь начинало казаться, что этот мир добр и прекрасен, как домашний, правда, с той лишь разницей, что устроен слишком сложно и многообразно, великолепно и богато настолько, что охватить его маленьким неразвитым воображением оказывалось почти невозможно. Она как заворожённая плыла дальше. Пространство вокруг напоминало экзотического водного хамелеона, меняющего настроение и цвет, становящегося то чуть синее, прохладнее, то зеленее и теплее. Медуза радостно чувствовала себя крошечной гостьей в этом необъятном чудесном мире, о котором мечтала дома, и мало-помалу она успела позабыть даже недавние злоключения сопряжённые мыслями раскаяния. Они оставались далеко–далеко, словно перестали быть её собственными.

Но время шло. Коварный голод вновь и вновь всё настойчивее напоминал о себе. Теперь Медуза ловила себя на мысли, что съела бы любую из встречающихся ей рыбок. Они выглядели на редкость аппетитно, и степень их привлекательности для вкусной трапезы с каждой минутой возрастала. Медуза то и дело глотала невольную слюну, но тронуть ни одну не могла. Что-то внутри неё противилось и не позволяло. «Как можно съесть себе подобную? – спрашивала она и невольно вспоминала хищную Актинию. —  Нет, нет! Я никогда не уподоблюсь ей! К счастью, у меня нет таких страшных щупалец, как у неё!» И Медуза продолжала плыть, уверяя себя, что ещё отыщет пропитание, встретит какого-нибудь вислоногого рачка.

Голубой экран наверху постепенно затухал, вода наполнялась тёмным ночным горделивым  предчувствием. Океан пустел. Медуза растерянно опустилась на каменистое, но удобное дно, очарованная, хотя и неудовлетворённая. Мир вокруг предстал перед ней сверкающе прекрасным, грандиозным, безмерным. Только как можно было в нём жить, если нечего кушать? Одним восхищением сыт не будешь! Медуза задумалась. Вот бы спросить кого, может, здесь есть свои обычаи, незнакомые ей? Похоже, до завтрашнего дня всё-таки придётся терпеть голод и уже утром поспешить задать наболевшие вопросы… Она свернулась калачиком и попыталась уснуть.

Сон не приходил. Голод бесследно пропал. Тело же начинало болеть в каждой ощущаемой клеточке, наливаясь ядовитым привкусом особого остервенения и сладострастия, которым столь часто обладает болезнь, подступая к пику своего могущества. Боль распространялась из небольшой, но зловещей раны, оставшейся от прикосновения Актинии. Эта рана давала о себе знать постоянно в течение дня, никак не желая проходить. Теперь же из неё растекалась и вилась змеёй ломота вперемешку с жаром. Медузе начинало казаться, что она вот-вот вспыхнет, точно сухая веточка, поднесённая к жгучему пламени. Ею завладевала коварная лихорадка, сотрясаясь сардоническим хохотом, и мысли  путались. Картины недавнего  подводного путешествия отчаянно кружились, сердито толкая друг друга, будто борясь за иллюзорное первенство. «Я справлюсь, я смогу…» – твердила Медуза, всё ещё надеясь, что лихорадка спадёт, желая стряхнуть с себя возрастающий морок. Правда, с каждой последующей секундой попытки сохранить ясность мышления становились всё более и более напрасными: боль усиливалась, и разверзающаяся внутри неё пучина затягивала, поглощала, порабощала слабую волю. «Может, я умираю? Но как хочется теперь жить… Я оказалась в таком дивном мире…»  – мысль повисла, не успев завершиться. Силы сопротивляться иссякли. Медуза потеряла сознание…

Maria Déco, декабрь 2014

Оставить комментарий